Мне кажется поэты – это люди способные как-то особенно чувствовать мир. Их тонкая душа остро понимает всю горечь и радость жизни. Говорят: век поэта недолог, его звезда горит ярче всех, поэтому быстро сгорает. Звезде поэта, о котором я хочу рассказать, так и не суждено было взойти.
Личный дневник, письма с фронта и стихи, написанные красивым почерком, 75 лет хранит как реликвию Тимонина Валентина Ивановна. Это её наследие от старшего брата Духанина Василия Ивановича. Василий родился в 1924 году в крестьянской семье. По воспоминаниям близких, серьёзным, любил книги и мог читать их сутками. Учить домашнее задание Вася не любил. Будучи довольно способным, весь материал запоминал на уроке. «Успехи мои не блестящие… -пишет от в дневнике, - и я мысленно даю себе обещание во второй четверти иметь по крайней мере не менее половины отличных оценок».


Василий сдержал обещание, это доказывает его аттестат за 9 класс .
Особенно успешно Васе даётся литература, несмотря на то, что его частенько выгоняли из класса за споры с учителем. Он начинает писать стихи. Некоторые из них сохранились в личном дневнике.
Личный дневник – общая тетрадка на 92 листа - это не мемуары, не тома изданий, но сколько он хранит душевных переживаний, каждая строчка здесь выстрадана автором.


1 июня 1940 года. Я только что окончил восьмой класс, когда страстная любовь моя к З. выросла до высшего предела... Я любил её уже полгода... довольно часто мне казалось, что и я любим ею...

Если бы передо мной был напечатанный текст, то я бы решила, что читаю начало романа о любви. Но это первые строчки дневника, который я держала в руках, понимая, насколько ценная и редкая вещь мне доверена. Именно этой неразделённой любви посвящён дневник, который автор ведёт ровно год. Я никогда не думала, что мальчик в 16 лет может так написать.


Забыть её душа моя не хочет,
Тоска мне вечно давит грудь.
Хочу увидеть вдруг, обнять в начале ночи,
Впиваться в пряди, в глазки заглянуть.


Немалую часть дневника занимают и записи о друзьях.


«Я сейчас крепко дружу с Александром. Да кто меня поймёт, если я сам ещё не знаю, чего хочу.
Вчера, идя с Александром из школы, я сказал ему:
-Послушай, Александр, я вот иногда слишком знаю человека, но меня никто не знает…
-Почему? Я знаю, - сказал он уверенно, - мне достаточно одного взгляда. Ты влюблён, Вася! …»


Василий показывал другу свой дневник. В нём есть даже надписи Александра красными чернилами:
Бывало, что друзья ссорились. Василий сначала горячился, затем мечтал поскорее помириться.
Меня очень потрясло, что мой ровесник, более семидесяти лет назад был так начитан и грамотен.


29 июня. Сегодня же дочитал "Обрыв". Трудно описать то волнение, что испытал я, читая этот роман. Он потряс меня до основания. Его действующие лица, глубокие и страстные идеалы...

Я знаю, что любимым поэтом у многих юношей и девушек того времени был Лермонтов. Удивительный рок: многие пылкие подростки начала 40-х как и Лермонтов погибнут совсем молодыми.
В нашей школе, где учился Василий, молодёжь тоже увлекается Лермонтовым.


1 февраля. … Вчера мне пришлось упиваться победой своего незаурядного таланта. Члены литературного кружка ( особенно Васильев и Ракшина ) восторгались моей статьёй о Лермонтове, помещенной в газете нашего кружка. Первый даже не верил, что я написал сам и уверял, что так мог написать только высокообразованный человек.
- По- видимому, откуда-нибудь из Герцена, - заключил он. А Ракшина же (она особенно увлекается Лермонтовым и знает наизусть всего «Мцыри») открыто восторгалась: « Я твою статью раз пять прочитала». Хотя я и скромничал, но, признаться, мне это доставляло наслаждение. По крайней мере, теперь я буду больше уверен в своихлитературных силах и познаниях.

Когда читаешь эти строки, невольно смотришь в себя: а что там, в твоей душе? Как мы похожи и не похожи одновременно. Несмотря на то, что мы ровесники, он намного взрослей.
…Они проходят, золотые деньки юности. Как огромное колесо жизни катятся, и нет им преграды. И не вернутся они, а колесо всё дальше, всё быстрее… что ожидает нас в будущем?


Говорят, творческие люди – немного пророки. (сделай паузу)

1 января 1941года. «Гремят, шумят все газеты, кричит радио – все по поводу наступившего нового года. Радостно отмечают его люди, но щемит сердце, когда я думаю о настоящем. Что там кроется, за завесой будущего. Нищета? Голод? Этого не должно быть, но невольно чувствуешь этот спазм - спазм настоящего голода… А душа рвётся, она как будто бы закована в тяжкие цепи … мне хочется взлететь высоко, туда, за облака. И надо всеми парить и видеть все радости и горести людей…».
С ноября по март Василий находится в депрессивном состоянии. В тюрьму попал его отец.
«12 ноября 1940 года. Судьба семьи нашей обернулась ребром, острым до чрезмерности, готовым вконец разрезать нас на куски…
Бедность, как только войдёшь в хату, бросается в глаза изо всех углов её. Люди, нам подобные, имея небольшие гроши, пропивают их, желая утопить своё горе в водке. Отец работает в колхозе, не разгибая спины, только за два мешка пшеницы, которыми мы должны прожить весь год! Да где же та счастливая жизнь, которая переполняет газеты?
…На зиму отец поступил на сахарный завод. Со смены он приходил усталый и разбитый. А грязная осень… Сколько мучений доставляла она отцу моему. Он каждый день перед сменой часа за четыре садился поправлять сапоги, которые разваливались вновь…Мизерная зарплата – ее хватало только на полмешка бракованного сахара… Это настраивало рабочих против администрации, больше – против советской власти.
…И Отец попался! После долгого колебания: взять или не взять горсть песку, он взял эту щепоть, чтобы принести домой ребёнку…
Его осудили на год за 70 граммов несчастного песку… Как мы будем жить? Может, придётся добывать кусок хлеба, чтобы не умереть с голоду, оставив школу, когда я уже на пороге выпуска, когда я так хочу учиться…
… плачет мать, …сам чуть не плачешь. Но разве можно мне плакать – нужно смело ипрямо смотреть в глаза жизни
.

И дерзостная мысль приходит мне в голову: надо написать письмо Сталину, описать ему всё подробно, просить его защиты…
Сколько чистоты в этих строках, сколько правды! И сколько боли за отца, за семью, за их жизнь! Дневник предстаёт перед нами как настоящий исторический документ.
После долгих сомнений и раздумий Василий написал Сталину. Вскоре из Москвы пришёл ответ «Пересмотреть дело». В марте отца действительно освободили.
Последние страницы дневника полны умиротворения и надежды. Устав от мучительной и безнадёжной любви, Василий пишет, что стал больше обращать внимание на другую девушку, которую считал просто другом.


1 мая 1941. Новый дневник будет теперь свидетелем моей новой жизни... Итак, я кончаю записывать свои незаурядные события в эти драгоценные для меня строки.

Нового дневника не было. Были письма с фронта, куда Василий ушёл, приписав себе год.
В письмах он не мог позволить писать лишнего – на каждом конверте стоит печать: проверено цензурой. Василий работал писарем при штабе. Участвовал в освобождении Украины и Белоруссии.
В каждом письме тоска по родным, он даёт советы и наказы сестре не бросать учёбу, пишет в госпиталь раненому отцу, поддерживая его. С каждым письмом почерк всё твёрже и красивее. И только одно письмо отличается: почерк тоже красивый, но не его.
Глубоко уважаемая Анна Петровна! С тяжёлым чувством сообщаю о гибели вашего сына.
Вот и всё. Сколько талантливых ребят унесла война. Василий мог бы стать замечательным писателем, поэтом, журналистом. Он был бы опорой семьи, он судьба распорядилась иначе.
Его уж нет. Младой певец
Нашёл безвременный конец.
Дохнула буря. Цвет прекрасный
Завял на утренней заре. Погас огонь на алтаре.
Автор: Шевцова Анна 15 лет 9 класс «А»; МКОУ Грибановская СОШ №3.